Чёрный смерч [сборник] - Святослав Логинов

— Да, ты вполне можешь зарезать меня перед своими идолами, — произнесла она вслух, — но боюсь, что твоим богам окажется не по душе такая жертва. Мой тебе совет, о победитель женщин и стариков, — прежде чем доставать жертвенные ножи, позови понимающих людей. Или мэнки уже не оставили у вас ни одного колдуна, истребив всех до единого? Тогда и впрямь больше вам не на что рассчитывать, кроме как на человеческие жертвоприношения.

Теперь она могла не выбирать выражений и говорить всё, что теснилось на душе. В любом случае это уже никак не сможет повлиять на её судьбу и на судьбу Ромара.

Рыжебородый потемнел лицом, но с бабой свариться не стал, порешив в душе, что за всё отквитается, когда дерзкая будет распялена на алтаре. А покуда хозяева бодро распотрошили два заплечных мешка, небрежно отпихнув в сторону дорожные пожитки и скудные харчи. При виде амулетов и гадальных костей мужчины брезгливо отстранились, но трогать или ломать не стали. Рыжебородый что-то коротко приказал, и укладка с волшебными вещицами была отставлена в сторону.

«Колдуну хочет показать, — догадалась йога. — Ну, пусть покажет, поглядим, каков у них колдун. В прошлый раз у них волхвов было чуть не полдюжины. Вот только мэнки ведунов в первую руку уничтожают. Как бы не осталось капище свирепых богов без служителей…»

Зато при виде мехов и набора камней глаза грабителей разгорелись. Редкостные были меха, взятые Уникой из лесной избушки, чтобы Ромару в его заточении было тепло и уютно. А уж о камнях и говорить нечего: на севере толкового камня не сыскать, тут земные кости гранитом сложены, а Уника приволокла в дар охотникам за мамонтами лучший кремень, пиритовые кресала, удобно обкатанные по руке, мелкопесчанистый наждак, что ломают в опасных местах неподалёку от Горького лимана. Проходя через десятки рук, дорожали эти вещи безмерно, и многое отдали бы суровые северные воины за такие богатства. А тут сокровища сами в руки явились.

Уника молчала, с презрением глядя на ликование мародёров. Её последнее слово ещё не сказано.

Между тем подготовка к жертвоприношению шла полным ходом. Унику и Ромара приволокли на площадку к идолам, разожгли костры. Рыжебородый командир кричал что-то и то и дело поднимался на площадку, вырубленную на вершине одной из скал, откуда оглядывал окрестности. Судя по всему, среди тех, кто схватил путешественников, действительно не было ни одного волшебника, и воины ожидали прихода жрецов. Наконец раздались ликующие крики, и в святилище в окружении новой группы мужчин появились двое жрецов. Один был стар, борода и волосы искрились цветами зимней тундры. Второй — гораздо моложе, его худое лицо нервно кривилось при каждом слове.

Молодой быстро подошёл к Унике, коротко глянул, отшатнулся. Затем быстро спросил что-то у вождя. Тот прогудел ответ. Молодой подошёл к старику, осторожно перебиравшему вещи из Униковой укладки, коротко переговорил с ним. Судя по всему, именно молодой маг был главным в этой паре. Старец отвечал, показывая что-то руками.

Молодой жрец вернулся к Унике, вновь остро взглянул ей в лицо.

— Ты кто? — спросил он на языке медведей.

— Возможно, ты слышал обо мне. Медведи называют меня «Колдунья, живущая в доме на столбах».

— Да, я слышал о тебе. Но зачем ты сюда пришла?

— Разве твой человек не передал тебе мои слова?

— Я тебе не верю. Ты знаешь, что было, когда отцы отпустили тебя и безрукого колдуна?

— Тогда было худо не только вам. Если ты поднимаешься в мир незримых духов, то должен знать, что они до сих пор не угомонились после гибели владыки вод. Так при чём здесь двое немощных путников?

— Я не мудрец, проникающий мыслью в суть вещей. Я вижу только то, что я вижу. Поэтому вы не уйдёте отсюда, а будете отданы богам, вкушающим кровь.

— Хорошо, человеколюбивый колдун… — Уника ослепительно улыбнулась, как умела она улыбаться в далёкой юности. — Тогда подойди к этому старику, загляни в его глаза и постарайся увидеть хоть что-нибудь. А потом загляни в мою душу и узнай, кто ожидает меня неподалёку отсюда. Ты можешь убить меня, но что ты будешь делать с новым богом, который поселится совсем рядом? Вряд ли он поладит с вашими богами. Не знаю, кто победит в этой войне, но твоё племя проиграет обязательно. Смелее, колдун! Или ты не умеешь делать таких простых вещей?

Жрец шагнул к Ромару, заглянул в глубь отрешённых глаз и отшатнулся.

— Это не человек! — закричал он. — Это мертвец, которого ведёт сила Западных гор. Будь ты проклята, зачем ты приволокла его сюда?

— Это ещё не всё. — Уника тряхнула волосами и засмеялась. — Ведь ты ещё не смотрел в мою душу. Загляни, не бойся. Я не причиню тебе никакого вреда. Ведь если я убью тебя сейчас, то кто прикажет этим людям развязать меня?

На этот раз колдун смотрел долго и внимательно. Потом хрипло спросил:

— Что тебе нужно от нас, ведьма?

— Я действительно всего лишь пришла предупредить вас о нашествии мэнков. Мы послали гонцов даже к тем племенам, с которыми у нас нет мира. Если люди не будут держаться вместе, хохлатые чужинцы истребят нас, точно так же, как люди избивали до этого иные, нечеловеческие народы. Так что мне и в самом деле ничего не было нужно. А сейчас, конечно, я хочу, чтобы мне вернули мои вещи, все до последнего лоскутка. Еду, одежду, оружие, инструмент и камни — я помню всё, что у меня было отнято. И скажи этому седому болвану, который оказался настолько слаб, что даже мэнки побрезговали убить его, чтобы он не смел рыться в моих оберегах.

Шаман вскочил, размахивая руками, закричал что-то рыжебородому вождю. Некоторое время они орали друг на друга, причём шаман постоянно указывал то на Унику, то на Ромара, то на далёкую полоску гор, синевших у окоёма. Вождь тряс головой, скалил зубы и, очевидно, обращался прямиком к богам, которым успел пообещать знатную жертву. В конце концов колдун указал на камни, положенные у основания каждого идола, после чего вождь сник и, махнув рукой, начал отдавать распоряжения. Унику развязали, затем хмурые северяне принесли обратно отнятое, которое так было пришлось им ко двору.

Исполненная негодования, оскорблённая Уника и впрямь проверила сохранность каждой вещи, после чего упаковала два мешка, которые стали легче лишь на десяток камней, принесённых в жертву недобрым потомкам ледяного властелина Хадда.

— Мой спутник не может идти быстро, — сказала она вместо прощания, — поэтому мы будем ещё два дня идти по вашей земле. Придётся вам потерпеть незваных гостей.

— Главное, нигде не задерживайтесь и никогда больше не приходите сюда, — ответил радушный хозяин.